Нужные слова были найдены.

Не будем предаваться иллюзиям: освобождение узников лагерей без гласной реабилитации, без открытого судебного процесса над виновниками репрессий и их идеологическими вдохновителями - сугубо прагматический шаг, рассчитанный на получение кредита доверия со стороны остатков левой интеллигенции и образованеной части рабочего класса.

О свободе речи не шло. Ее и не требовали; глотка воздуха хватило, чтобы вспыхнул факел, зажженный в двадцатые.

1957 год. "Туманность АМндромеды". Книга вышла в свет, была прочитана и принята миллионами. Обраптное влияние надстройки на базис: "слово... если оно доходит, это все." (Луньюй)

Появилось "Возвращение". Затем "Стажеры", "Хищные вещи века", "Понедельник..." Книги, сформировавшие в общественном сознании "стандартную модель коммунизма". Сейчас, по прошествии тридцати лет, я называю эту модель "наивной" и всячески критикую, но не будь ее - не было бы нас. Двух поколений, воспитанных на фантастике.

Открылась "дорога в сто парсеков".

Другую дорогу тоже высветили - ту, что закручивает спираль в кольцо. Появляется "Час быка". Стругацкие создают "Обитаемый остров" и "Улитку..."

1970 год. Поздно.

"Гадкие лебеди" с их ваджнейшей неклассической схемой преодоления инферно не успели появиться в печати.

Сражение, проигранное еще до начала. Реалии власти оставались в руках аппарата. Коммунары интеллигенты "не знали, где сердце спрута. И есть ли у спрута сердце."

Удар был нанесен симметрично: разгрому "Нового мира" соответствовал разгром "Молодой гвардии", где Беллу Клюеву сменил сначала Ю.Медведев, потом В.Щербаков. Псевдоискусство вернулось к своим привелегиям и прерогативам.

Ломали даже то, что невозможно сломать. Запретили "Час быка", давно разошедшийся по стране. Запретили песни Высоцкого.

В восьмидесятые годы контрнаступление реакции переросло в общее наступление. Сложилдась интеллектуальная атмосфера, сравнимая с обстановкой тридцатых или пятидесятых годова.